Шеф–редактор "73 онлайн" Дарья Косаринова стала первым гостем программы "Журналистская среда".

»
О журналистике и не только

«
- Почему вы выбрали журналистику?

Случайно. Мне кажется, это проходили все студенты кафедры журналистики УлГУ, да и в других вузах профильных специальностей. Мне на тот момент нравилось писать эссе. То есть, поступила я на кафедру журналистики абсолютно неосознанно. Когда мы уже начали знакомиться с профессией в вузе, стало понятно, что, это актуально, и нехватка кадров острая в Ульяновске, это было интересно тогда и сейчас. Главное, чтобы студенты уходили в профессию.

- Не было ли такого ощущения, что выбрали неправильную профессию?

Было.

- А почему всё-таки решили стать журналистом?

Дело в том, что я готовилась защищать свой диплом, и на тот момент у меня была достаточно острая тема — это влияние блогосферы на профессиональную журналистскую деятельность. С блогосферой тогда в Ульяновске было не очень хорошо, тогда был еще жив «Живой Журнал», пожалуй, «ВКонтакте», «Твиттером» и другими социальными ресурсами никто не пользовался. И мой научный руководитель мне сказала: «Как ты собираешься практическую часть работы писать, если у тебя нет своего блога?». И мне пришлось завести блог, и тогда активно начала писать в «ЖЖ». Сначала это, конечно, были детские зарисовки, несерьезные материалы.
Но так случилось, что у меня появилась семья на четвертом курсе, и в процессе написания диплома у меня родился ребенок. И я прошла через «жерло» ульяновской медицины в роддоме, и меня напрягло её состояние. И я написала тогда пост в «Живом журнале», который расхватали СМИ. У меня были дружеские отношения с главными редакторами, журналистами многих информационных порталов, газет. Ко мне приезжало телевидение. Это всё было так интересно. В общем то, когда я увидела отклик, что есть дефицит новостей и блоги являются источниками информации, я подумала, что с этим нужно работать активнее.

- Почему молодой специалист должен идти в журналистику, особенно региональную?

Здесь, конечно, должна быть своя позиция. Дело в том, что журналист не может быть равнодушным человеком. С моей группы, например, единицы работают в журналистике или около-журналисткой среды. Здесь стоит сказать, что активная гражданская позиция даёт тебе почувствовать проблематику людей, в том числе региональные проблемы, и в общем то об этом писать. Честно говоря, я считаю, что ничего сложного в писательстве нет. Я говорю про себя, не хочу никого обидеть сейчас. Я просто научилась складывать слова в предложения и в общем то, читая ведущие СМИ страны, училась деловой журналистике. Но здесь есть особенности Ульяновска. Потому что современная региональная журналистика изменилась с приходом Габрелянова. Это скандальная журналистика, кричащая, жёлтая. И конечно, мониторя СМИ других регионов, я смотрю что такого в принципе нет ни в одном городе, ни в одном регионе страны. Это у нас считается в тренде, и мы стараемся соответствовать.

- Есть какие-то лайфхаки, которыми вы пользуетесь в работе?

Нужно понять жанр журналистики, про который вы говорите. Важно больше читать Чехова и федеральные СМИ: «Новая газета», «Медуза», «Коммерсантъ». «Фонтанку» очень люблю и в принципе все их примочки использую в текстах своих.

- Как всё успевать в дедлайн?

Здесь, конечно, стоит сказать о том, что нужно быть очень организованным человеком, работая в СМИ. Тем более, работая на информационном портале онлайн. Мы всё-таки онлайн, нужно всё делать очень быстро. Что лично меня дисциплинирует — это то, что я физически прихожу на работу в офис. Я не могу работать из кафе, из дома, меня пандемия вообще выбила из колеи, было очень тяжело, потому что ты расслабляешься. Поэтому мне нужно с утра проснуться, привести себя в порядок, прийти на работу и заниматься делами.
Планирование. У меня миллион ежедневников, с записями, стараюсь все успевать, но не всегда получается, честно признаюсь.

- Что никогда нельзя делать, когда ты журналист?

Врать. Я вот уже говорила про активную гражданскую позицию. Например, Елена Костюченко, спецкор «Новой газеты», она ЛГБТ–активист. Есть политические активисты, есть активисты гражданские. Например, наша редакция запускала несколько акций: в поддержку Ивана Голунова, в поддержку зданий исторической филармонии, а также помогали медикам. Нужно при этом оставаться объективным. Не всегда получается, потому что ты в первую очередь человек, и сложно бывает совладать со своими эмоциями, с обострённым чувством несправедливости – здесь, конечно, нужно включать холодную голову. Ну и объективность с точки зрения, если ты готовишь какой-то материал, не важно – печатное СМИ, электронное, телевидение, радио, ты стараешься показать несколько сторон проблемы, тебе нужно предоставить площадку для слова всем участникам конфликта.

Елена Костюченка специальный корресподент "Новой газеты"
Иван Голунов журналист-расследователь "Медузы"

»
О сексизме в
профессии

«
- Вас серьёзно воспринимают? Нет какого-то сексизма в Вашу сторону со стороны мужчин?

Со стороны мужчин – нет.

- А со стороны женщин?

Знаете, я считаю, что здесь срабатывает женская модель поведения – зависть. Мне неприятно об этом говорить, но по факту получается именно так. Когда ты понимаешь, что за твоей спиной говорят «ах она там такая сякая» ну и плюс «красивая, успешная, всё у неё хорошо», со стороны женщин встречаются ежедневно. Мужчины нет. Я общаюсь больше в деловой среде, с политиками, где-то можно пококетничать, пофлиртовать, но не всегда это срабатывает. Я стараюсь вести себя с ними максимально серьезно.
Стоит сказать, что мы же живём в эпоху феминизма. Конечно, я не отношу себя к «фемкам» но, например, сейчас СМИ часто используют феминитивы. И ты видишь отношение общественности к ним. Если ты журналист, и ты употребляешь феминитивы, многим это не нравится. В свою сторону я очень часто слышу «редакторка» или что-то на подобие, это не очень приятно, я же всё-таки журналист и редактор в первою очередь. Журналист – это мужская профессия. Так сложилось исторически.

»
О митингах и
жилетах

«
- Этот год стал очень актуальным для митингов, их было очень много. Вы участвовали в митингах?

Я участвовала как наблюдатель, по работе. Мы обозревали протесты в городе.

- Есть какие-то правила, которые в этом году вы для себя выработали, что нельзя, а что можно, как вести себя на митингах?

Конечно все мои коллеги столкнулись с протестными настроениями не только в Ульяновске, но и в других регионах. Многие мои коллеги из Ульяновска находились в день проведения акций в Москве, и, конечно, там была совсем другая обстановка. В Ульяновске же для нас это было всё новым. Мы не знали, как вести себя. Были разногласия в СМИ, между журналистами и людьми в форме. Поскольку полицейские, росгвардейцы, омоновцы, которые осуществляли общественный надзор тоже не знали, как себя вести. Для них это так же было новым. Я думаю, они довольно деликатно относились к прессе. Что было для нас обязательным условием? Это конечно опознавательные знаки, что ты пресса. У меня не было спец жилета с табличкой, только бейдж и медицинская маска с логотипом информационного портала. Но, к сожалению, не все правоохранители читают нас, а многие вообще не читают СМИ, поэтому приходилось постоянно представляться. Предъявлять журналистское удостоверения, обязательно с печатью, чтобы тебя просто не забрали в «автозак» вместе с остальными.
- А как реагировала толпа на вас?

Очень живо на самом деле.

- Негативно или положительно?

В первый день все было максимально дружелюбно. Я выходила к людям, пыталась задавать им какие-то вопросы "почему они сегодня находятся здесь, для чего им это, какая у них позиция?" Тогда открыто очень общались, но, когда была следующая акция от памятника Пластова, там были координаторы из штаба человека, которого нельзя называть. И они очень негативно проявляли своё отношение ко мне, в частности. Они даже координировали своих активистов, чтобы не давать интервью и запрещали вести съёмку, несколько раз выхватывали телефон. Я так думаю, это были молодые люди, которые, не совсем понимали зачем они в тот момент находились там. В целом довольно открыто все прошло, полиция тоже была открыта к комментариям, от них присутствовали специалисты связи с общественностью и руководители пресс–службы, они были с нами на связи круглосуточно.
- Как сохранять нейтралитет если поддерживаешь какую-то из сторон?

Сложно .Например, я могу рассказать свою небольшую историю. Когда произошли эти события зимой в Ульяновске, я посочувствовала человеку, имя которого нельзя произносить в сотсетях, но это проявлялось в каких-то сторис, постах в Фейсбуке. Мне было неприятно, но мне пришлось их скорректировать. Почему это произошло? Я не могу сказать, что я открыта вставала на одну ступеньку с ним, со всеми протестующими, но по-человечески мне было его жалко, как и коллег в других регионах, людей, которые незаслуженно были отправлены в КПЗ. Мои друзья в Ульяновске тоже попали в изолятор временного содержания за участие в этих акциях. Конечно, во мне все тогда бурлило, кипело. Пришлось быть аккуратной в высказываниях, но стесняться нечего. Я являюсь журналистом пул областного правительства. Мы стараемся, конечно, быть независимыми по отношению к той или иной фигуре, но поскольку я политический обозреватель, мои посты все мониторились, и звоночки куда надо поступали. Это было неприятно, потому что Сергею Морозову или информационному управлению правительства, клали мои распечатки и говорили: «Ай, ай, ай, негодница!».


»
О цензуре и
компромиссах

«
- У нас свобода слова по конституции. Почему нас как журналистов, как людей, которые должны рассказывать все, нас сковывают и заставляют что-то переписывать?

Конечно, переписывать меня никто не заставлял. Это было мое решение, чтобы не усугублять ситуацию. Но независимых СМИ в России очень мало и все их главные офисы находятся за пределами страны. Все мы зависимы от обстоятельств, от людей, от гос. контрактов, поэтому свобода слова очень маленькая у журналиста.

- А были ли какие-то рекомендации от вашей редакции, что нужно, а что нельзя писать про митинги?

Была только одна рекомендация – объективно. Не занимать ничью сторону, чтобы не было потом проблем у меня как у журналиста и у редакции со мной как с журналистом, если со мной что-то случится, если меня куда-то увезут, посадят и еще что-то.

- Вы выбрали политику, как сферу своей деятельности в журналистике. Почему?

Так тоже случайно получилось. Меня пригласили работать в исполком партии «Единая Россия», накануне выборов в законодательное собрание в 2013 году. Пришла я в 2012. Мы уже начали активно вести подготовку к избирательной компании. Проработала я там не очень долго - несколько лет. Просто я тот человек, тот полезный человек для редакции оказался, у которого просто банально все связи налажены, то есть мы с этими людьми знакомы оказались, работали вместе.

- Вы не боитесь иногда написать какой-то пост, за который вас могут уволить?

Боюсь.

- Что с этим делать?

Дело в том, что есть же определённый список рекламодателей в любой редакции. И понятно, что мы не благотворительная организация, мы зарабатываем. Другой вопрос – что мы выходим в ноль, издержки уходят на зарплату, аренду. У нас есть определённые обязательства перед рекламодателем, с моей точки зрения, это бизнес, политика. Конечно, мне иногда бывает жутко неудобно если я какую-то информацию выдаю в прямой эфир в «Фейсбуке», «Твиттере», там ещё где-то в «Инстаграме». Но я благодарна редакции, что у неё есть своя позиция и своё мнение на этот счёт, у меня своё как у автора, и они могут быть противоположно разными. Зачастую же в СМИ есть такая приписочка, что «мнение редакции может не совпадать с автором материала». Поэтому мы пока вот находимся в диалоге, обсуждаем, находим компромиссы и того, что меня уволят я не боюсь.

- А если уволят, вы найдете работу в другом месте? Или если вдруг уволят по какой-то неудачно сказанной фразе вас никуда не возьмут?

Вопрос стоит интересно. С той точки зрения, что у нас даже не было мысли и каких-то разговоров про увольнение или замечаний, порицаний с точки зрения моих каких-то неаккуратных высказываний в сети. Просто, если я делаю свою работу хорошо, я редакции нужна. Если я делаю ее плохо, именно свои профессиональные обязанности, я имею ввиду: подготовку материала, анализ, набор текста, общение с экспертами, то меня увольняют. У нас есть трудовой договор, все, что в его рамках, я делаю.
Я бы не хотела уезжать из Ульяновска, честно говоря, хотя, многие мои друзья, знакомые, доброжелатели говорят о том, что я, возможно, переросла регион, региональную журналистику, имею ввиду. Для меня мой город самый лучший. Я не думаю об увольнении сейчас, поэтому сложно сказать. Я думаю, что, если вдруг это случится, возможно это будет какой-то авторский проект. Думаю, что это случится либо нескоро, либо не случится совсем, потому что все мои авторские предложения редакция обычно одобряет.

- Как начинающему журналисту заработать связи?

Мне помогла Единая Россия. Я была пресс-секретарем депутатской общественной приемной, руководила отделом агитации пропаганды. То есть со всеми бюджетниками, главврачами, директорами школ, депутатами разных уровней, вплоть до федерального, сенаторами даже, с собственно правительством, губернатором и прочими приходилось общаться по работе, потому что мы готовили релизы и мероприятия с их участием. Поэтому, конечно, за несколько лет мы познакомились и стали сотрудничать, когда я ушла в другую профессию.

- Как не бояться звонить людям? И как поставить свой вопрос и задачу, чтобы вас не послали куда подальше?

Нужно чаще звонить. Здесь только практикой решается эта проблема У меня тоже не сразу получалось, признаюсь. Чем чаще тебя посылают, тем ты закалённее. Бояться этого не надо. Если тебя посылают, значит опасаются и ,возможно, ты сковырнул какую-то болячку и эта тема действительно важна. Бывает посылают и сейчас. То есть спустя почти 10 лет в профессии. Я просто пишу, что меня послали, и после этого они начинают брать трубки.


»
О майке и пикетах

«
- По ходу подготовки к интервью, я изучала вашу биографию и наткнулась на очень скандальные перформансы с вашей стороны. Как вы к ним пришли?

Смотрите, первой акцией, если ее можно так назвать, был одиночный пикет.У здания в главка МВД на Карла Маркса, когда случился скандал с Иваном Голуновым. Я сама журналист. Со мной такое тоже может произойти. Во многих регионах целые редакции СМИ выходили на улицы на протестные акции, пикеты, писали материалы об этом, критические заметки. И мне казалось, что я даже несвоевременно выхожу, потому что прошло, по-моему, два дня или сутки.Мы делаем новости одного дня, то что было вчера — никому не интересно. Я думала, что меня поддержат ребята из редакции.Этого не случилось. Я не знаю с чем это связано, но я их не осуждаю, потому что здесь может возникнуть какой-то страх, опасение человека за свое профессиональное будущее. Зато,после моего выхода,коллеги из других редакций и СМИ к филармонии.Но это уже была не такая яркая акция. Думаю, что внимание к моей персоне было приковано только из-за того, что я была первая.
Дальше была филармония, но с филармонией все просто. Мое детство прошло здесь и у меня сохранились ностальгические воспоминания об этом здании. Я считаю, что все, что с ней происходит несправедливо. Меня очень оскорбила позиция Минкульта. Они сначала заняли позицию не реагирования на критические материалы, потом заморозили проект и в итоге здание опустело.Но штуки вроде тепла, света, орган сохранили.Конечно, было обидно за свое детство и за свое настоящее. Так быть не должно. У нас очень много в Ульяновской области объектов культурного наследия.Но таких, как филармония,как бывший кинотеатр «Родина» больше нет. И я считаю,что мы привлекли внимание властей к этой проблеме, все-таки ситуация с этим зданием начала решаться.
- Вы не боитесь быть первой?

Я не боюсь, потому что это моя работа.У меня есть перед глазами примеры моих коллег, та же Костюченко из «Новой газеты».Эта хрупкая, маленькая девочка выезжает в горячие точки. Я восторгаюсь такими людьми.А для меня это вообще далеко. Хотя, если бы мне предложили уехать куда-то на войну, возможно я бы согласилась. У меня периодически эта рутина, долбеж в клавиатуру, не вылезаешь из интервью, из какой-то новостной повестки, и тебя в какой-то момент одолевает скука. Я так, кстати, права получила водительские.И у меня, конечно, есть поддержка семьи и редакции.

- То есть они положительно относятся к подобным вещам?

Они мной гордятся.

- Как вы относитесь к тому, что вашу деятельность, как личности сравнивают с вашей профессиональной деятельностью, как журналиста? Например, ваш выход в футболке с нецензурной надписью.

Футболка — это подарок моего начальника. Понятно, что в любой редакции есть свой сленг. Бывает, если мы допускам какие-то ошибки, нас называют "ТП". Я не буду расшифровывать эту аббревиатуру, думаю, все прекрасно знают значение. И в какой-то момент начальник привозит мне в подарок эту футболку. Все обратили внимание на надпись, но, к сожалению, мало, кто оказался в курсе, что это вообще такое.Если углубиться в недра интернета, то можно много прочитать про этот мерч с Pussy Riot. Это связано с феминистическим движением. А сфотографировалась я в редакции. Но фотографию из соц сетей мне пришлось удалить, из-за участия в политических процессах города и региона, с учётом участия в избирательной компании в городскую думу в Ульяновске., мне пришлось пойти на этот шаг. Это я делаю нечасто. Можно сказать впервые что-то удалила из своего аккаунта. Танцы, кстати, тоже пришли от скуки. Просто мне захотелось чего-то нового.Мне кажется красиво получилось.А то, что мою личную жизнь,увлечения, хобби перетягивают на профессиональную деятельность, я считаю бредом. Журналист не должен так поступать.Но если на меня обращают внимание, то я все делаю правильно. У меня такая позиция.

Pussy Riot российская феминистская панк-рок-группа
- Вам это помогает в работе? Вы это делаете для нее или для себя?

Да, помогает. В первую очередь, конечно, для себя. Но когда ты понимаешь, что ты в повестке: не твои новостные заметки, не твои какие-то материалы, не твой продукт, который ты выпускаешь, а ты сама – это интересно. Это интересно, потому что на тебя смотрят по-другому. Понятно, что ты сталкиваешься с негативом в свою сторону, но мне кажется это забавным. Я могу просто пожалеть этих людей и посочувствовать им, что у них не так.

»
О политике против
всех

«
- Почему вы, журналист, решили пойти в политику?

Когда ты много лет обозреваешь все процессы, ты можешь сделать для себя какие-то выводы: что сейчас происходит в стране, в мире и в маленьком Ульяновске. Я вижу, как формируется городска Дума, я вижу, какие решения они принимают, я вижу все внутренние документы, я смотрю, как меняются депутаты и кто ими становится. И поступило предложение поучаствовать в избирательной кампании с той точки зрения, что я могу быть тем человеком, который привлечет интерес к выборам, ведь муниципальные выборы, как правило, с очень низкой явкой. Нам обычно не интересно выбирать муниципальных депутатов. На выборы губернатора, депутатов Госдумы, президента, мы ходим, а вот то, что происходит у нас перед носом, во дворе – обычно никому не интересно. Так уж сложилось. Стало ясно, что, возможно, я помогу привлечь интерес к этим выборам. Я считаю, что получилось. Но ведь я не была главной фигурой этой компании. У нас была Анна Карвалейро, которая выступила главным лицом акций. А я использовала любую возможность проговорить свою позицию по тому или иному вопросу. Не редко на самом деле журналисты становились депутатами. Я считаю, в этом ничего плохого нет. Кстати, у меня были хорошие шансы.
Анна Карвалейро
- Если бы вы стали депутатом, вы бы отложили журналистику?

Почему же? Нет. Мне ничто не мешает, в принципе, совмещать работу.

- Кто придумал вам рекламную кампанию о том, что "мы - не рабы"?

Специально обученные люди, конечно: маркетологи и пиарщики привлекались. Но знаете меня поразила история Анны. Мы с ней давно знакомы, но никогда не были близки. Когда я ей предложила поучаствовать в роли фронтвумен нашей компании, она мне рассказала историю. Пожалуй Анна до сих пор сталкивается с тем, что меня возмущает – с притеснением.
Это началось еще в школе, когда ее некрасиво называли. И мы подумали, что она могла бы завести толпу. Другой вопрос, что из-за пандемии, из-за своих личных особенностей и сложившихся обстоятельств на работе она не смогла активно принять участие в избирательней компании, но зато у меня была такая возможность и я ей воспользовалась. Но нам показалось, что вопрос неравенства может сыграть.
- Вы не боялись, что такой провокационной рекламой кого-то обидите? Тем более сейчас это актуальный вопрос. Я знаю, что на вас даже в суд подавали за это.

Да, был подан иск в суд. Но это делали наши конкуренты из других политических партий. Я думаю сейчас, как ответить правильно, почему именно так, а не иначе. Страшно ли было?Да вроде бы нет. Наверное, это можно отнести к свободе слова, потому что довольно-таки лояльно отнеслись к этой рекламе. Другой вопрос, что она была не для всех. Эта реклама была больше для СМИ и для политиков, кандидатов – в общем около кулуарной такой группы людей. Общаясь во дворе с бабушками в своем потенциальном избирательном округе, я поняла, что они не понимают, что это такое, что за чернокожая девушка на баннере, «рабы – не мы». Пришлось просто объяснять.

- Я знаю, что вы избирались в муниципальном округе и ведь там в основном на выборы ходит старшее поколение, а вот молодежь не очень активна. Как думаете, молодые люди могут понять эти баннеры?

Да, конечно. И с учетом политической повестки в стране, митингов, мы сыграли на протестах. Я считаю, это был хороший ход.

- Вы не боялись тем самым как раз упустить «бабушек»?

Нет. Там же проводилась работа на местах. Мы проводили встречи,воевали с управляющими компаниями. У меня даже была история, когда на меня и моего помощника напали.Ему разбили лицо.

- Какой ужас!

Да, неприятно.

- Что бы вы сделали в первую очередь, если бы выиграли?

Если опять же возвращаться к городскому парламенту, когда я говорила о том, кто эти депутаты и какие решения они принимают, могу сказать, что это молчуны, которые в основной своей массе принимают лоббистские решения. Понятно, что люди используют свои возможности для каких-то преференций, бизнеса, или собственные очки набивают и молчат. Так вот, в первую очередь я бы их разговорила. Потому что невозможно молча, одним нажатием кнопки, принимать единогласное решение. Это неправильно.


»
О скорости и зарплате

«
- Как вы думаете, каким должен быть современный журналист?

Гибким, наверное. Нужно очень быстро подстраиваться под, как оказалось, быстро меняющуюся политическую обстановку. То есть, нужно знать, куда дует ветер. Нужно быть мобильным. Не нужно лениться. Есть талантливые журналисты, которые пишут меньше, потому что они ленивые, и это не плохо. Но я считаю, что сегодня нужно работать максимально быстро, максимально оперативно, потому что новости делаются сегодня, а не вчера. Пожалуй, это главное.
Возможно, имеющий какие-то свои технические характеристики. Я имею ввиду черты характера, либо уровень внутренней культуры, который позволяет учиться и быстро реагировать на все. Нужно быть мега супербыстрым, чтобы быть в повестке дня. Ну, и заработать, конечно, побольше.

- А где можно заработать побольше?


Я могу сказать средний уровень заработка журналиста в Ульяновске. Например, начинающий корреспондент получает порядка пятнадцати тысяч, а главные редактора ведущих СМИ получаю до ста. В среднем получается 60-70 тысяч рублей. Я говорю это очень условно. То есть, чем больше ты пишешь, тем больше получаешь, потому что сегодня все-таки гонорарная система оплаты труда.

- Дарья, спасибо большое, что вы пришли. Нам было интересно с вами пообщаться. Давайте вместе развивать журналистику!
Made on
Tilda