Грета: «Я человек с гитарой, поющий песни собственного сочинения»

Грета: «Я человек с гитарой, поющий песни собственного сочинения»

Грета – лидер группы «Голландия», основанной в 2003 году в Санкт-Петербурге. В июне гостья северной столицы во второй раз порадует ульяновских поклонников своим творчеством.

 

 

— Два года назад Вы уже выступали в Ульяновске. Каковы были впечатления от города и публики?

Ощущение – что ты приехал в Россию. Иностранцы любят Толстого и Достоевского, а я предпочитаю более, видимо, «мелких» писателей — Тургенева, Куприна, Чехова. Изо всех сил пытаюсь в своих мегаполисах вести очень тихую жизнь, но они все равно… выедают идентичность, получаешься таким человеком междумира, и если Питер – это культурная история, просто ты ничего не успеваешь или у тебя нет сил, то в Москве ты просто ничего не успеваешь.

У вас не так. Я будто вернулась к себе периода конца школы, когда ты брал классический роман и думал, что о мире там сказана правда. И публика мне показалась выросшей на классическом романе. Я чувствую тот же голод, который когда-то испытывала сама, и готовность отдать то же внимание. Хотя, конечно, немножко страшно от дистанции. Я не уверена, что мантия творца мною уже заслужена, а ее мне в Ульяновске практически вручили.

Волга, конечно, — это самое сильное впечатление. Даже, может быть, сильнее, чем море, потому, что неожиданно. Я помню, как ждала первой встречи с морем, все говорили, ну, это будет бесподобно, и это было бесподобно, да, а про Волгу такого никто не говорил, а это… было бесподобно, только еще с паузой, приправить неожиданностью. И даже иначе. У меня какие-то корни на Волге, может, поэтому такое ощущение: «ну наконец-то, вот это мой размерчик». Примерно как от потолков в питерском старом фонде, при том, что жил всю жизнь в новостройке. Чувствуешь себя в наконец-то правильно устроенном пространстве. В общем, море оно большое, да, но оно чужое, горы они большие, да, но они чужие, а вот Волга – это свое, и, возможно, в какой-то из приездов я перестану его замечать. Думаю, в этот раз еще замечу.

— Расскажите, как вообще начинался Ваш творческий путь? Как Вы пришли в музыку?

Мое отрочество пришлось на 90-е, в семье было тогда не очень благополучно, а говорят же, если некуда бежать – бегите в культуру. Спасением были книги и музыка. И какой-то сверхцелью стало научиться выражать свои мысли и создавать свои звуки, в конечном счете, свой мир, который станет чьим-нибудь спасением потом. Я освоила гитару, в университете нашлись люди, их было много, которые тоже играли на гитарах – очень счастливое время. Зачем-то нас всех понесло на сцену…

Я называю это брачными воплями больной лягушки. Казалось бы, сиди себе спокойно, играй себе и друзьям, почему люди вообще идут на возвышение? Я еще и сцены боялась. Первое выступление со своими песнями было на питерском фестивале авторской песни «Топос»: там я со страху заняла какое-то место, взяла приз «Надежда», с тех пор я так и пребываю в статусе надежды.

— У Вас довольно необычное звучание. Как бы Вы описали это направление?

Мне кажется, сейчас речь идет о самом обычном для России звучании: я человек с гитарой, поющий песни собственного сочинения. Что-то можно отнести к блюзу, что-то к бардовской песне, думаю, и фолк можно отыскать, и русский рок.

Мечтаю когда-нибудь сделать что-то экспериментальное, но не уверена, что это будет востребовано слушателем. Ближе всего мне сейчас норвежская команда Kaizers Orchestra, но вот, конечно, тяжеловато будет собрать подобное, а еще тяжелее кому-то предложить послушать.

— Для Вас живой звук — это принцип?

Ну, действием я сообщаю, что так: я уже лет 12 на сцене, и нет ни одной получившейся записи, зато получилось очень много концертов, с которых люди уходили счастливыми. В наше цифровое время это уже можно считать достижением.

А на уровне сознания – ну конечно, нет. Я считаю, что в записи можно передать очень многое, весь вопрос – чтобы было что передавать. Сначала ты недоволен качеством аранжировок, затем качеством их исполнения – но вы уже измучились, пока писали аранжировки. В конечном счете, надеюсь, от группы останется пара десятков соло для баса и флейты, которые сыграет народ где-нибудь в школьном ансамбле во Владивостоке, к примеру. А пока – я морально не готова начать эту историю с музыкантами в очередной раз. Пока у меня история с техническим оснащением себя любимой и вообще занимаюсь собой.

— Есть ли у Вас какие-то «музыкальные фантазии»? И если есть, то чего в них больше: ощущений или сюжета?

Какой интересный вопрос. В них больше ощущений. Когда я играю для себя, обычно даже мелодии нет, берется какая-нибудь фраза и играется 50 раз по-разному. Очень люблю звук сам по себе. Он сам себя развивает, в нем есть его собственная – не скажу «логика», потому что это бедно, а скажу «жизнь» потому, что это больше похоже на правду. Вот в последнем альбоме Radiohead полное подобие миру, такое ощущение, что эти люди у прибоя играть учились.

А вот с сюжетом как-то сложнее. Я его все-таки связываю с текстом, но у меня не вся музыка со словами – мелодий гораздо больше. Тексты тоже развивают сами себя, но они в последнее время идут хуже. Есть какой-то возраст поэзии, мне кажется, и поэтическое мироощущение определяет текстовое выражение. Но это так остро, что ты не можешь провести в нем все время жизни. Музыкальное – оно больше связано с принятием, мне кажется. И я себе так говорю: я пишу тексты. Спасибо за внимание – это всего лишь тексты. Надо что-то петь, когда играешь.

— Кто такой музыкант в Вашем понимании?

Человек, который имеет свое слышание мира и храбрость делать его общим достоянием. Нет, я понимаю, что есть много формальных определений, но для себя я выделяю только тех исполнителей, в музыке которых чувствую пульс бытия, которая жизнеподобна. Иногда это очень неожиданные вещи, в совершенно разных жанрах.

— Что Вы ожидаете от предстоящего концерта в Ульяновске?

Я тут оригинальничать не буду. Я ожидаю того же самого, что уже было, и понимаю, что все будет совсем иначе – концерт есть концерт. Никогда не знаешь, с какой ноги все встанут, и чего захочет коллективное бессознательное. Так, прокрутив эту цепочку, я не ожидаю, а просто жду и надеюсь, что все будет хорошо.